"Окно в Европу"

    Победа над шведами завершила безнадзорное детство Петербурга. Царь,наконец,получил возможность всерьез заняться своей столицей. Теперь все благоприпятствовало Петру. В июне русские штурмом взяли крепость Выборг, и счастливый царь заявил: Петербургу, наконец,положена мягкая подушка.

   Победа Петра, его выход к морю и, главное — строительство Петербурга заставили Европу по-новому осмыслить происходящее на востоке. В том же 1710 году острый лондонский публицист Даниель Дефо в своем журнале «Ревю» заметил, что русский царь «открвл дверь в Европу». Высказывание было замечено и оценено по достоинству. Через три десятилетия итальянский граф Альгаротти, посетив Петербург, повторил, что Петр «широко распахнул окно в Европу». Сходство выражений — наглядное свидетельство утвердившейся на Западе оценки действий русского государя.

   Однако города в нашем понимании еще не было. Существовало несколько самостоятельных поселений, связанных деловым и торговым отношениями. На маленьком острове у правого берега реки не затихал гигантский людской «муравейник» строителей крепости. Такой же «муравейник» жил своей особой жизнью на левом берегу, в прямоугольнике Адмиралтейства, огороженном мощными валами.

   За спиной крепости, у востоку, на Городовом острове раскинулось самое большое поселение. У новых причалов выгружали свои товары иностранные корабли. К западу от причалов стоял самый большой в Петербурге питейный дом «Четыре фрегата», где с удовольствием проводили время матросы, офицеры, солдаты. Любил зайти сюда и сам царь с приблеженными. Здесь праздновали все большие и малые воинские победы. К северу от причала к центре площади в 1710 году поставили церковь во имя святой Троицы, главную церковь юнного города. Еее разрушили в 1934 году.

За церквью вдоль восточной и северной границы троицкой площади, так же стали называть, выстроились торговые ряды и просторные амбары для товаров. На самой северной оконечности острова стоял пороховые заводы. Южнее расположились в строгом порядке землянки армейских полков по родам войск. (Память о трех временах сохранилась в названиях улиц Большая и Малая Пушкарские, Большая Ружейная.) К востоку от причалов, ближе к Большой Невке — самому широкому рукаву Невы, поднылись дома и дворцы приблеженных царя, прославленных генералов, министров. Улица, образованная этими строениями, получила название Большой Дворянской.

Западная сторона острова была отдана людям темным и ненадежным. К северу размещалась каторжная тюрьма. Южнее, прямо против Кронверка, раскинулся огромный табор — царство жуликов и нищих. Здесь легко могли срезать шпагу у зазевавшегося офицера, сорвать у похожих парик и шляпу. А то какой-нибудь хмельной всадник на плохонькой кляче мог отобрать у женщины ожерелье и тут же предложить желающим купить его...

На левом берегу Невы, прямо против крепости, раскинулсь нарядный Летний сад царя. Когда-то эта земля принадлежала шведскому майору Коэну.Петру понравилось положение усадьбы и отгороженности ее водными преградами: с востока Безымянной протокой, позже названной рекой Фонтанкой потому, что из нее стали качать воду для фонтанов в царском саду; с юга текла речушка Моя, Мойка; с запада протянулась, заболачивая берега, протока Лебяжья, вскоре превращенная в прямой как стрела канал.

К западу от Лебяжьей протоки вплоть до самого Адмиралтейства раскинулось поселение греческих матросов, голландских кораблестроителей, капитанов и офицеров флота. Слободу сразу же прозвали Греческой. Перед валами Адмиралтейства раскинулось огромное пустое пространство, столь неоходимое для пушек, грозно смотревших во все стороны, а за площадью, к западу, ближе к самому устью Невы, стояли сараи с корабельными припасами и землянки рабочих и размещалась Галерная верфь. Память о том времени хранит своим названием улицы Галерная.

На правом берегу Невы, напротив Адмиралтейства, лежал пустынный Васильевский остров. Только на его восточном мысу, на теперешней Стрелке, неустанно трудились ветряные мельницы лесопилок.. Еще одно небольшое поселение размещалось на Выборгской стороне, отделенной Большой Невкой от городового осторова. Здесь в памяти о погибших в битве под Полтавой царь велел в 1710 году построить церковь святого Сампсония, в день поминовения которого состоялось сражение. На храме укрепили чугунные доски со словами обращения Петра к солдатам перед боем: «Здравствуйте, сыны отечества, чады мои возлюбленные! Потом трудов моих создал я вас; без вас государству, как телу без души, жить невозможно... Храбрые дела Ваши никогда не будут забвенны у потомства». Когда в 1728 году взаменобветшавшей деревянной церкви начали возводить новую, каменную, то в нее перенесли великолепный старый иконостас, а чугунные доски укрепили на стенах колокольни. Чудом они сохранились до наших дней...

Вот и весь город, о котором анонимный автор «Описания Санкт-Петербурга» сообщает, что к 1711 году в Петербурге существовало около 800 деревянных домов и проживало примерно 8000 человек...

Год 1710 — ребеж между детством и юнностью в истории города. Именно в этот год начинается строительство первых каменных домов: Летнего и Зимнего дворцов царя и дворца губернатора Александра Меншикова на Васильевском острове, который царь подарил своему любимцу.

Одновеременно было тщательно выбрано место для будущего монастыря, без которого, в понимании русского человека, немыслимо существование столицы.

А рядом с таверной «Четырех фрегатов» начинают строить здание типографии, которая необходима царю для претворения замысленных им культурных реформ.