Об городе

Новый зимний дворец — самое большое и самое величественное здание города. Охраняемое гвардейцами, отгороженное пустырями, пиетентным страхом и почтением обывателей, оно стало определять центр города. К этому времени окончательно обозначились три уникальных луча — проспекты, составляющие и сегодня гордость Петербурга. Три широких прямых улиц — Невский проспект, Средний, или Адмиралтейский, и Вознесенский — точно раскрытый веер, легла на город. От трех окраин они сходятся в единой точке у главных ворот Адмиралтейства под вечно сияющей золотой иглы с парусным корабликом на острове. Их пересекают четыре полукружия. Два — ествественных — реки Мойка и Фонтанка, по которой шла граница Петербурга. Два — рукотворных: Большая Морская и Большая Садовая. Естественно,сама собой сложилась и регламентация застройки. В ближайшем окружении дворца — от Невы до Мойки — разрешено строить только двухэтажные каменные дома. От Мойки до Фонтанки — одноэтажные на высоком цоколе. А за Фонтанкой, за границей города — кто какие сможет.

    В середине 1730-х годов,наконец, полностью завершили все строительные работы в крепости и освятили Пнтропавловский собор. На Стрелке поднялись здания всех Двенадцати Коллегий.Площадь перед ними расчистили и в центре установили большую тумбу, на которую клеили императорские указы и объявления о предстоящих гражданских казнях. На берегу Невы завершили сооружение внушительного здания Кунскамеры, увенчаное затейливой барочной башней. Архитектор Иван Коробов, обучавшийся в Голландии, закончил перестройку в камне всех корпусов Адмиралтейства и украсил его главный вход величавой башней. Неторопливо продолжали возводить огромный главный собор Александро-Невского монастыря.

   Следует заметить, что все работавшие тогда в Петербурге архитекторы были или людьми Петровской эпохи, или воспитанниками строгой голландской школы. А единственный яркий и талантлевый мастер, способный определить новое напрвление в архитектуре, - Франческо Растрелли — после окончания строительства Зимнего дворца вынужден был уехать в Курляндию. Неофициальный правитель России, фаворит императрицы Бирон, пожелал, чтобы Франческо построил для него фамильный замок в Рундале.

Отличительной особенностью жизни Петербурга в годы правления Анны стали усиленная перестройка старых и сооружение новых цервей. Создается впечатление, будто Анна Иоанновна всячески старалась подчеркнуть, что два десятилетия, прожитые в лютеранской Курляндии, не изменили ее отношения к православию. Забершена была перестройка в камне старой Сампсониевской церкви, возведенной некогда в честь победы под Полтавой. На левом берегу Фонтанки, на углу улиц Моховой и Симеоновской, возвели храм во имя Симеона и Анны. До наших дней дожила и церковь святого Пантелеймона. Её поставили неподалеку от петровской Партикулярной верфи на углу Соляного переулка и Пантелеймоновской улицы. Церковь соорудили в память о первых крупных победах молодого русского флота над шведами, о чем напоминают специальные чугунные доски, укрепленные на фасаде. Храм и сегодня служит мемориалом всем погибшим русским морякам. Однако самым важным для истории Петербурга было решение императрицы перенести главную церковь столицы с Городового острова на Невском проспекте.

Еще в 1712 году на берегу речки Кривуши (теперь канал Грибоедова) поставили небольшую деревянную церквушку для иконы Казанской Божьей матери. Икону эту особо почитали в народе потому, что сопровождала она русские войска, освободившие в 1612 году Москву от поляков. Теперь Анна повелела возвести на этом месте каменную, самую большую церковь в городе. Строительство ее было доверено другу и ученику Трезини, русскому архитектору Михаилу Земцову. За образец он, конечно, взыл Петропавловский собор с его великолепной колокольней, которая стала своеобразным опозновательным знаком города. Чтобы не нарушать традицию, Земцов сделал колокольню своего храма примерно на треть ниже. Зато крышу Казанского собора он украсил балюстрадой и множеством свинцовых скульптур. Это уже — влияние другого его приятеля, Франческо Растрелли. Влияние не случайное. Земцов свободно говорил по-итальянски и много лет жил во флигеле дома Растрелли. К сожалению, творение Земцова простояло чуть больше шести десятилетий, после чего было перестроено по приказу императора Павла.

Большой храм на Невском проспекте был просто необходим растущему городу. По предаоложению историков, в это время Петербург уже проживало около семидесяти тысяч человек. Подсчет этот сделался возможным благодаря страшным пожарам 1737 года, напугавшим весь город. Большинство жителей было твердо убеждено, что это происки каких-то злоумышленников. Чтобы успокоить народ, было велено разделить город на пять частей- районов и в каждом из них провести за три дня перепись всех живущих. Кстати, тогда же, для удобства переписчиков, большинству улиц были впервые даны постоянные названия. Во время переписи арестовали несколько подозрительных людей, и пожары, к счастью, прекратились. Часть переписных листов сохранилась до наших дней и позволила приблизительно определить число всех жителей.

Нормальное существование города, его развитие и процветание определяется удобством, легкостью связей и общений его жителей. Петербургу, расчлененному речками и каналами, созданными еще по желанию императора Петра, необходимы были мосты. И в годы царствования Анны их было сооружено свыше тридцати. Причем все на окончательно избранной территории. Мост через Неву был только один, да и тот наплавной, на 38 барках. Его стали наводить от Исаакиевской церкви к дворцу Меншикова на Васильевском острове только после смерти Петра Великого. Связь с другими островами, с Выборгской стороны и Охтой по-прежнему осуществляли летом с помощью лодок и баркасов, а зимой — по льду. Церемония открытия зинего пути была особой и торжественной. Когда Нева окончательно замерзала, специальная комонда проверяла толщину льда, размечала вешками будущие дороги и докладывала генерал-полицмейстеру. Он приезжал к реке и при стечении народа после выстрела крепостной пушки объявлял санный путь открытым. Он же отводил специальные места, где опытные работники выпиливали зелено-голубые кубы льда, которыми потом набивали погреба и амбары для хранения припасов.